August 19

Принятие, в котором нуждаешься.

Был, значит, у меня один случай.

Сидит передо мной девушка 25 лет. Учится в магистратуре на специальность, название которой я и запомнить-то не могу, не то что понять – что-то то ли с коллоидными растворами связано, то ли с коллайдерами. Очень вумное.

Но про растворы свои говорит неохотно, вскользь. Ну вот есть, дескать, образование хорошее, работа понятная, перспективы ясные, все хорошо.

Тут я обычно прищуриваюсь: что не так-то тогда?

Ну как, говорит. И губы поджимает – сразу видно, сейчас что-то личное, что-то трепетное рассказывать будет.

Гармошка. Губная которая, на ней еще в фильмах арестанты играют блюз. Всю жизнь, говорит, играла. А тут вот в кино саундрэки записывать пригласили.

И улыбается так виновато.

Все еще не очень понятно, что тут не так.

Деньги брать неловко – вот что не так. Ну, это же ерунда какая-то, гармошка-то губная. Так любой дурак может. Вообще ничего не стоит эти ваши треньки. Ну да, могу лунную сонату сыграть. Так то ж часок-другой практики.

И заговорчески добавляет: синдром самозванца.

Ага, становится как-то понятнее.

Не сразу, конечно, но раскрывается потихоньку история, с которой пришла вумная барышня.

Обычная семья: мама, папа, дочка. Папа – музыкант, человек-оркестр, постоянно по фестивалям ездит. Когда дома оказывается, ходит вдохновленный, дочку в макушку целует, про мир хиппи рассказывает. Мама его полотенцем кухонным бьет и говорит, что ему все бы игрушки его, а у дочери вон пальто нет, осенью носить нечего. Он хоть копейку заработал? Нет. Потому что ничего эти ваши треньки не стоят.

А сама мать – потомственный главный бухгалтер. Серьезная, солидная женщина. Глава подъезда. Почетный работник. Помада приглушенных тонов, каблуки четыре сантиметра, сумочка без бренда, но хорошо смотрится. Кормит всю семью, за дедушкой больным  ухаживает.

И вот живут они не то чтобы душа в душу, а как-то обычно живут. Папа уезжает регулярно, мама в эти дни на дедушку ворчит. Папа приезжает – она его пилить начинает.

Все бы ничего, но дочка растет. Скучает по папе. Однажды замечает губную гармошку. Спрашивает папу, что это, а он ей показывает. И они занимаются, пока мама на работе или на собраниях подъездных. Когда папы нет, сама разучивает чижика-пыжика.

Потом мама однажды находит гармошку, случается скандал. Но не грандиозный скандалище, а небольшой такой, рядовой усталый скандальчик. Про загубленную молодость и про то, что будет питаться дочь свечным огарком.

Дочь не бросает гармошку, играет от раза к разу. Однажды играет на школьном утреннике, ее хвалят. Находится учительница, которая предлагает заниматься бесплатно. И девчонка втайне от мамы прогуливает русский, занимается гармошкой. Старается не забивать совсем на другие уроки: поступать как-никак, а вуз сложный.

Потом универ, и там не до того. Но на втором курсе - конкурс талантов, и гармошка снова достается из обувной коробки. А там как-то само доходит до приглашения в кино звук писать.

И вот сидит девушка, которая много знает про коллайдеры, потому что коллайдеры – это стабильно, и говорит, что стесняется брать деньги за гармошку, ибо гармошка – баловство.

Рисуется картинка, да?

Ну, разберемся, что можно с ней делать.

Во-первых, синдром самозванца – это не столько синдром, сколько переживания, указывающие на внутренний конфликт. Нерешительность, когда надо согласиться. Страх принимать деньги за оплату. Чувство, словно обманываешь кого-то.

Во-вторых, актуальная ситуация – это приглашение на запись саундтрэка.

Ну и в-третьих, базовые концепции, самое интересное.

Папа транслирует контакт с собой, интерес к своей работе, легкость в вопросе денег, любовь к жизни. Их общий секрет с дочкой – очень нежное принятие, в котором он не осуждает ее за то, что ей нравится.

Мама транслирует безопасность, ответственность и стабильность. Она сосредоточена, аккуратна и устремлена в будущее.

Мама дает концепцию: треньками не заработаешь (музыка не обеспечивает финансами, то есть, небезопасна).

Именно этот текст и приносит клиентка на сессию.

В девушке словно уживаются две личности: внутри нее есть добродушный и немного бакланящий папа, который хочет музыки, и серьезная, сосредоточенная мама, которая понимает все про коллоиды.

Папа «говорит»: давай играть и получать удовольствие! Мама «отвечает»: это не обеспечит нам будущего, не занимайся ерундой.

Вот и внутренний конфликт. Выражается он в том, что сложно принять деньги, потому что совесть не позволяет брать шуршащие бумажки за такую ерунду.

Клиентка слушает меня про эти конфликты, кивает. И задает мой любимый вопрос: «а делать с этим что?».

Я ехидно улыбаюсь и, как и положено психологу, не даю совета. Спрашиваю, а чего она хочет.

Она хмурится, думает. Потом начинает рассуждать вслух. Ситуация сложная: и мама права, и папа прав. Но мама перегибает палку, говоря, что этим не заработать. Мне же заплатят. И папа неправ, считая, что только музыка ценна в жизни, учиться тоже нравится.

Я спрашиваю, что с оплатой работы, оправданна ли она.

Клиентка без малейшей паузы отвечает, что, конечно, оправдана.

А значит, ее запрос решен. Увидев свой путь, она больше не считает, что занимается ерундой.

Прямо на сессии не найти того самого баланса между «голосами в голове». Это надо пробовать, к этому надо примеряться. Так что уходит она с домашним заданием на поиск точки баланса.

На самом деле, конечно, вместо гармошки может быть что угодно – от кулинарии до астрономии. И вместо родителей могут быть другие персонажи. И дело может быть и не в деньгах, а, например, в осмысленности.

Важно другое: на моем опыте «синдром самозванца» всегда связан с тем, что из-за какой-то ограничивающей концепции важного человека клиент не получил того принятия, в котором нуждался.

«На шпагат садиться – ноги раздвигать, а так только проститутки делают». «В нашей семье все должны быть военными, а психология – это ерунда». «Писатели – одинокие люди, ты же не хочешь прожить всю жизнь в одиночестве?».

Эти концепции отрезают путь, который родители воспринимают как опасный для своего ребенка. Но вместе с этим путем отрезается и часть личности человека, какая-то важная потребность, которая не получает раскрытия, которой теперь надо стыдиться, которую надо прятать.

Если у ребенка все же есть значимая фигура, которая это принятие дает, то он, скорее всего, отделается «синдромом самозванца». Если такой фигуры нет, то, может быть, придет к психологу с ощущением, что жизнь идет не по тому руслу, как хочется, а как хочется – непонятно.

И для психолога оказывается самым главным давать это принятие. Признавать значимость гармошки / шпагата / психологии / писательства.

А эта клиентка… Если честно, я не знаю, что она выбрала. Может, она приняла решение идти на хорошую, стабильную работу. Может, решила попробовать себя в кино. Может, вовсе вышла замуж и уехала на Крит.  Важно другое. Она получила возможность выбирать не только с позиции, что «хорошо», а что «плохо». Она стала слушать себя, решать, что важно для нее. А значит, любой ее выбор – правильный.

Автор статьи: Жанна Смоловская. Психолог, психотерапевт.